Семипалатинский ядерный полигон, служба в Советской Армии, дембель , продолжаем спиваться

Обновлено:

В Советскую Армию я ушел весной 1982 года. Попал в северный Казахстан , Семипалатинск-21 или Курчатов , точнее на Семипалатинский ядерный полигон.

Тот самый где взорвали нашу первую атомную бомбу. Часть была довольно старая , обжитая. После карантина попал в учебку , стали учить на сержанта, командира отделения. Там я понял ,что по уставу можно легко превратить жизнь солдата в ад.

Это то , что происходит в дисциплинарных батальонах. Строевая и физо до умопомрачения, все по уставу.

Полгода , бесконечного недоедания. Возможность пойти в чайную и купить булочку расценивалось , как приз , чтоб сходить купить пожрать на свои деньги нужно было отчаянно лизать жопу своему сержанту.

Особенности менталитета

Удивительно , но в этом деле преуспевали Свердловчане ( ныне Екатеринбург ), давали чубатым шумерам 100 очков вперед.

Вообще Свердловские по низости превосходили свидомых в разы , это связано , я полагаю с тем , что в огромном городе Екатеринбурге - Свердловске не было ни одной действующей православной церкви, они стали открываться только, после конца СССРа.

Коммунисты все церкви и монастыри снесли и жили , как собаки детей не крестили , покойников не отпевали, молодожены не венчались, изменять женам , наставлять мужьям рога , избивать жену , сажать мужей у них была норма, из разговоров с ними я уловил , что девушки начинают половую жизнь в 12-13 лет с группового изнасилования, юноши в том же возрасте, с участия в групповом изнасиловании, поскольку те с кем я служил были в основном 24-26-ти лет и первые месяцы службы очень тосковали то они делились со мной своим жизненным опытом и не доверять им у меня нет оснований.

Город без церкви попросту вырождался, это я понимаю сейчас , тогда только слушал и дивился.

В чем преуспевали , все мои знакомые Екатеринбуржцы так это в редкостном скотстве по отношению к своим однополчанам , чуть обжившийсь начали третировать своих сослуживцев , издевались над слабыми, конечно по молодости армейской получалось не очень, да и в учебке с этим было строго, но старались , как могли, если получали отпор стучали и лизали жопу начальству, уж где где, а в армии хватает начальства и работы для языка, удивительно , но часто шестерили тем от кого не могли получить никакой выгоды от одной любви к искусству.

Свердловчане очень похожи по своему менталитету на одесситов, только говор разный.

Армейский эксперимент

К концу учебки я , при росте 183 весил 67 кг. Зачем это делали наши командиры , не понимаю до сих пор, хроническое недоедание, верх армейской дебильности, остальное было терпимо. Про выпить я позабыл напрочь, даже не хотелось, на пол года я напрочь забыл о девушках и алкоголе.

После учебки направили в звании младшего сержанта в батальон охраны. Пришли “молодые” в карантин и мы у них были командирами отделений, тощие и голодные, а они гладкие и румяные из дома.

В нашем батальоне проводили эксперимент, в качестве борьбы с дедовщиной создали четыре роты по призывам, т.е. в роте все одного призыва.

Первая рота первое полугодие службы, вторая вторые полгода и т.д.. Забегая вперед расскажу , что опыт не удался. Во первых через пару месяцев , хотя весь призыв молодых был из России , Москва и Подмосковье, произошло деление на тех кто держит шишку и на и тех кто ебашит с утра до вечера.

Дальше стало хуже. Те кто сильнее физически стали терроризировать остальных, сержанты были на полгода старше, помалкивали , авторитетом не пользовались.То , что сейчас все сержанты контрактники , очень мудрое решение.

Вначале я попал в такую роту , из одних молодых, очень обрадовался, думал теперь все будет хорошо, но как известно человек предполагает , а Бог располагает, меня и еще двоих сопливых младших сержантов перевели в роту дедов.

Рота , все старослужащие с Алтая, до дембеля полгода, первый взвод куда я по росту пойду командиром отделения, здоровенные мордовороты, рожи зверские , точно повешусь……

Часто конец это только начало

Когда перед батальоном прочитали приказ о нашем переводе у меня потемнело в глазах, ноги задрожали, это было , как услышать свой смертный приговор, как в тумане я прошел строевым шагом в новое подразделение.

Встретил тихий доброжелательный шепот , вешайся кусок. “Кусками” у нас называли сержантский состав. Насчет ,вешаться я не сомневался.

Дальше у меня провал в памяти не помню,как прожил этот день. Подошел ко мне замкомвзвода 25 летний сержант Малыш, из чего ясно ,что был он невероятно здоровый. Разрядник по самбо и боксу. Посмотрел на меня , отдал мне свою шинель и шапку , мои забрал и сказал:

- Не сцы.

То, что он мне отдал было не новое, но заточено под крутого деда, особый покрой шинели, особо выделанная шапка, это очень важные тонкости.

Я как командир 1-го отделения, 1-го взвода командовал самыми здоровыми солдатами роты. Подчеркиваю, рота из Сибири, рожи у моего личного состава очень суровые.

У молодых при одном их виде сердце замирало, это я потом узнал насколько внешний вид не соответствует внутреннему содержанию.

В жизни все оказались тихие и добрые , до определенной поры ребята, почти все старше 20 лет, почему у нас в части было много взрослых солдат , полагаю потому , что при построении части 40% солдаты срочники , а остальные это инженерные подразделения состоявшие из одних офицеров.

Несколько батальонов одних офицеров , которые в жизни не общались с личным составом. Только военные инженеры- испытатели.

Кавказцев и среднеазиатов не было, во всяком случае у нас я их не видел, только в госпитале пару раз и то непойми кто, может просто чернявые.

Катастрофа оказалась победой

Повторюсь, заместитель командира 1-го взвода Малыш, побеседовал со мной , беседу можно передать одним словом - не сцы и рота заступила в наряд, четыре караула, оставшиеся познакомились со мной, все спокойно, без наезда, ночью опять подошли ко мне , я не спал.

- Тебе кусок, хоть по сроку службы не положено ушиваться, но коль ты наш командир до утра приведи себя в порядок, чтоб утром выглядел, как дед и налили стакан плодово-ягодного.

Ходить ушитыми и в сапогах гармошкой со сточенным каблуком с закаленной подковой с коженным ремнем, ниже пояса могли только деды. Наша часть хоть и была уставная, но на ушивания начальство смотрело сквозь пальцы, чем бы личный состав не тешился лишь бы без ЧП.

За ночь, внешне я стал дедом. Никаких, физо, никаких марш бросков , никаких терок и разборок состав роты был с Алтая, в основном русские, человек двадцать татар и десяток хакасов.

Когда рота призвалась, сибиряки стали дуплить друг друга, но кончилось это быстро, посадкой в дисбат одного невезучего малого, на этом все кончилось.

Самых раздолбаев отправили на свинарник и забыли, если они залетали, армейский залет не имеет ничего общего с женским, попадались на неуставщине или на краже , их весело отправляли в Караганду, на годик.

Кстати о посадках, заседания военного суда у нас проходили регулярно раз в месяц, кто-то ехал в дисбат или на зону, на зону это за чистую уголовщину.

После чтения приговора самые лютые деды на время затихали , а там глядишь уже на скамье сидит свирепый дед… результат был на лицо, если начальство армейское захочет всю неуставщину свидет к минимуму , к мытью полов и туалетов молодыми и прочей грязной работе, но с этим никто и не спорит, положенно.

Жизнь моя наладилась по настоящему, конечно я был вечный дежурный по роте от нашего взвода, дневальные деды без проблем драили полы, на меня не тянули, основной моей задачей была прием и контроль за накрытием столов в столовой и выдача оружия и патронов в караул, что приучило к внимательности и ответственности, я немного отъелся и пришел в нормальную физическую форму, все точно по словам песни, становится взлетом паденье, тогда , я стал задумываться о Божьем промысле.

Мои кенты по учебке , младшие сержанты смотревшие на меня, как на неудачника , оставшиеся в роте с молодым призывом, были тощие и зачуханные, огребали от личного состава и начальства, многие опустились и были разжалованы, умирали на марш бросках, на физо, на строевой, чтоб молодые не расслаблялись, начальство в лице комбата, дало установку, гонять молодой личный состав так, чтоб службу понял. Как бы сложилась там моя армейская судьба, незнаю.

Тогда , я стал задумываться о Божьем промысле в нашей жизни,События складываются, как надо, а не так как я хочу. Бойтесь своих желаний, не знаете о чем просите.

За полгода иногда удавалось побаловаться портвейном и несколько раз огуречным лосьоном. Кстати огуречный лосьон, шол на много лучше водки.

Это были разовые мероприятия, подчеркиваю часть у нас была строевая, уставная караулы через день.

В руках бойцов постоянно боевое, заряженное оружие, полно патронов, очень боялись всяких эксцессов со стрельбой, регулярно проходили заседания военного суда и так же регулярно, кто-то отправлялся в дисбат.

На личный состав процессы производили гнетущее впечатление.

Потом приказом по полигону, в каждой роте на ночь должен оставаться офицер или прапор.

За два года конечно бывало всяко, но разгула дикой дедовщины я не видел, всякие жуткие рассказы ходили, сейчас я понимаю это армейский фольклор.

Деды мои ушли на дембель, мой срок перевалил через экватор, но я ничего не чувствовал. Внутри появилась уверенность, что служба навсегда. Внутренне я смирился.

Очень удивлялся на тех, кто рвал жопу чтоб получить отпуск. Мне казалось, что побыв дома будет очень трудно вернутся в казарму.

Пол года жизни с Сибиряками пролетели незаметно. Они удивительно хорошо относились друг к другу , да и к остальным, в целом, татары и хакасы тоже вписались, у них землячество хоть и было, но не агрессивное, жили дружно, мне было с чем сравнивать.

В той роте, где служили те с кем я призывался и откуда меня направили в учебку были москвичи, подольские, свердловские , челябинцы и омичи. Издевались друг над другом, там была реальная неусавщина, только длилась она не полгода для тех кто стал духом , а все два, инициаторами были наши друзья из Свердловска, из-за этих придурков рота была дикая и неуправляемая, несколько человек из неё село, в конце концов ее расформировали. До сих пор если встречаю кого-то из Екатеринбурга сторонюсь и обхожу стороной.

Пришел очередной призыв

Я стал старшиной роты, дали лычку и принял пополнение из Крыма, Одессы , Николаева. Много шумеров, эти стали ушибать друг друга уже через месяц, особенно лютовали одесситы.

С тех пор когда слышу одесский говор меня воротит. Стукачество процветало, шумеры шестерили мне так, как будто я министр обороны. Ко мне с утра стояла очередь барабанщиков.

Слава Богу, для меня это все быстро закончилось, ротный пошел на повышение, а новый привел своего старшину, прапора, а то бы у меня крыша поехала.

Меня отправили на вечное дежурство на дальние КПП в степи, что тоже было очень не плохо. Ладно это не интересно, служба она и есть служба.

Осталось немного

Оставшиеся шесть месяцев службы , я терялся.

Скакал с одной должности на другую, из вечного дежурного на дальнем КПП, стал вечным дежурным по столовой, должность прапорская, при кухне солдату всегда хорошо, но тоже недолго, нашли непьющего прапора - женщину.

Потом роты смешали, в каждом подразделении служили все призывы, я совсем старый и заслуженный, никто меня не хотел брать, так и болтался, сам по себе не в наряд , не на занятия меня не брали.

Пошел лег в госпиталь в отделение кардиологии, в ней долго лежат, за пару ведер краски и выделанные офицерские хромовые сапоги , для заведующего отделением , подполковника.

В госпитале лежат в одном отделении гражданские и солдаты, меня снова назначили старшим по столовой, уже по гражданской, мечта шумера, гражданские ели мало, в основном питались из дома, хлеб , масло , выпечка , яйца , котлеты, познакомился с медсестрой, уговорил, стала иногда мне водку приносить.

Договорился с зав. отделением , положил к себе своего кореша, водные процедуры, янтарные ванны , душ шарко , санаторий.

Через два месяца выписали, больше нельзя, в батальоне про меня совсем забыли, комбат очень удивился когда меня увидел, дал команду исчезнуть, что я с превеликим удовольствием исполнил.

Так и дослужил до дембеля, в основном сидел в библиотеке или у кентов, военных музыкантов.

Привет от зеленого змия

Когда я выписался из госпиталя , на свою блатную должность, в больничной столовой я порекомендовал своего кореша.

Через пару дней кореш напился, грубо приставал к медсестрам, в пьяном безумии избил дежурного врача, капитана медицинской службы, заседание выездного суда, два года дисбата, до приказа оставалось два месяца.

Когда я к нему на губу ходил, где он дожидался отправки в Карагандинский дисциплинарный батальон, он уговаривал меня принести лезвие бритвы, хотел от расстройства вскрыться.

Пришлось через выводного стукануть, что он замдумал самоубийство.

Слава Богу обошлось, взяли под особый надзор, поскорей отправили в дисбат, а там при всем желании не самоубьешься , не дадут.

Просидел он в нем полтора года и вернулся домой в Москву. Общаемся по сей день.

Он был первой реально жертвой синьки, из моего окружения.

До этого было все по приколу. А тут выпил, воинское преступление и реальный срок. Это был первый звонок от зеленого змия, теперь все будет по взрослому, ознакомительный период кончился.

Дома. Друзья спиваются, аск.

Домой я вернулся в конце июня.

Мой друг художник и поэт, с живописью завязал напрочь и профессионально бухал.

Пил он каждый день, только в центровЫх кабаках Москвы.

Естественно возникает вопрос откуда деньги на рестораны, каждый день. Он, что продавал наркотики в перерывах между пьянками, нет. Он стал сутенером, нет. Он стал обслуживать пожилых, богатых дам, нет. Он сменил ориентацию и торговал задом, нет же. Все не то.

Все просто, у него появились друзья из Щукинского театрального училища, они и научили его такой штуке как аск.

Идут красивые молодые актеры, без комплексов, по улице видят хорошо одетых девушек или женщин, подходят и с обаятельной улыбкой просят войти в положение и дать им десять , двадцать, пятдесят рублей на что-то там, сейчас это и то иногда прокатывает, подходят иногда ко мне симпотичные девушки да и внешне нормальные ребята, а тогда шло на ура, давали и очень часто, почти всегда.

У меня этот способ добычи денег вызвал стойкое отвращение, что меня и спасло.

Деньги, водка и кабаки быстро угробили моего друга.

Утром точнее в обед он выходил из дома, у мамы брал три, пять рублей если со вчерашнего не осталось, выпивал бутылку вначале портвейна, а потом водки для куражу, быстренько стрелял у каких нибудь доверчивых девушек пятерку, это было на такси, на метро он не ездил, хотя таксистов, точнее бомбил он тоже часто кидал, не на метро ему же ехать.

Реальные деньги можно было брать у серьезных дам, а они в центре Столицы.

Так он и жил год за годом. Стрелять бабки на улице становилось все труднее, он не комплексовал, но выдавать себя за студента театрального вуза тяжко.

Женщинам он по прежнему нравится, удивительно нравился красивым и добрым, а не каким то шалашовкам, спокойно брал у них деньги на пропой, они давали знали , что не отдаст пропьет, да он и не скрывал, на что они надеялись непонятно.

Внешне он по прежнему был хорош, но шутки были десятилетней давности, а новые на редкость тупыми.

Читать перестал, стал регулярно похмеляться. Пил все больше, отметил тридцатилетие, очень боялся жениться.

Живопись, книгописание( в молодости начал писать повести, получалось очень неплохо) все в прошлом. Лицо медленно, но верно превратилось в рожу.

После 34 лет перестал выходить из дома. Поила его мама, покупала портвейн пластиковыми канистрами , дома разливала по банкам. Ходила на рынки, торговала колготками, пенсии не хватало.

Сынок не только много пил, но и много жрал. На завтрак омлет из шести яиц и пяти сосисок, плюс полтора литра портвейна на день, Саше надо закусить, не может же он пить на сухую, с рынка приезжала готовить ему горячую закуску.

Главное , чтоб Саша был дома не шлялся по улице, на улице такой кошмар , наркоманы , хулиганы , алкаши, обидят, Саша рост 184, вес 115 кг , кулаки кувалды , силой, как и внешностью Бог не обидел, я видел , как он бил, неважно куда попадал, всегда вырубал тупого опонента. Он был благородный человек никогда не обижал слабых, когда на него наезжали и тянули терпел до последнего, чтоб его достаь надо было очень постараться.

В школе в 10-м классе солнышко на турнике крутил, что при его росте очень круто.

Потом, Сашина мама стала покупать спирт и разводить. Иногда он звонил, голос низкий, как из преисподни, несколько раз заходил к нему, говорить было не о чем, разговоры, а помнишь очень скучны, стараюсь жить настоящим и немного будущим, а прошлое, ну было и было , все прошло и все пройдет

Пить с ним я не мог, не шло лучше одному.

Пытался помочь, ему ничего не надо, его мать просила денег , давал и уходил, очень тяжело, было видно, что все идет к концу.

В возрасте 42 лет врачи констатировали у него острый цирроз печени, в больницу ложиться отказался, через пару месяцев он стал, как лимон и умер.

Он был очень близкий мне человек и друг, все происходило на моих глазах, впервые. Я тяжело пережил его смерть. До сих пор иногда тоскую.

Это самый яркий пример для меня, как все свои недюжие таланты и способности человек сам утопил в стакане.

Потом, умершие и погибшие, знакомые и друзья не вызывали у меня ни каких эмоций, но синька всегда присутствовала в том или ином виде, она свое брала.

На сем заканчиваю. Подписывайтесь. Впереди много интересного.

Сделай репост – выиграй ноутбук!

Каждого 1 и 15 числа iBook.pro разыгрывает подарки.

  • Нажми на одну из кнопок соц. сетей
  • Получи персональный купон
  • Выиграй ноутбук LENOVO или HP

Подробно: ibook.pro/konkurs

LENOVO или HP от 40-50 т.р., 8-16ГБ DDR4, SSD, экран 15.6", Windows 10

2 комментария

  • Аватар комментатора Евгений Титаев Евгений Титаев
    Вообще-то обширная территория Семипалатинского ядерного полигона располагалась на территории трёх областей - Павлодарской (север Казахстана), Семипалатинской (восток, здесь - больше всего) и немного - Карагандинской (центр). Курчатов - центр СИИЯП. Только для прочих смертных он проходил, как Семипалатинск- 21, а не 22. Ранее - Москва-400.
    Ответить
    1. Аватар комментатора Евгений Шишимаров Евгений Шишимаров

      Точно... Исправил... Премного благодарен...

      Ответить

Добавить комментарий

Отправить комментарий Отменить

Сообщение